?

Log in

No account? Create an account

sentjao


Вся власть сонетам!


Previous Entry Share Flag Next Entry
Как велел Гораций Флакк. Лытдыбр.
sentjao
В стихотворении Бродского "на смерть Т.С.Элиота", есть такое:


Будет помнить лес и дол.
Будет помнить сам Эол.
Будет помнить каждый злак,
как хотел Гораций Флакк.


Почему Бродский упоминает в этом контексте Горация? Горация он, вообще-то, часто упоминает. Но на какие стихи Горация он ссылается здесь? Не упомню ничего такого у Горация (не то, чтоб я его наизусть всего знал, конечно).

Ну, в голову не может не прийти самое известное стихотворение Горация, Ода III, XXX - как раз о посмертной славе и вечности поэта.

Там Гораций говорит, кроме прочего, что о нем будут помнить у него на родине в Апулии, "там, где шумит яростный поток Авфид, и там, где бедный водой Давн был царем над сельским народом". А доколе будут его помнить? "Покуда понтифик с молчащей девой (весталкой) восходит по Капитолию", т.е., пока отческие обряды исполняются, т.е., покуда жив Рим, т.е., вечно.

В последующих русских подражаниях этой оде появляется русская география. Державин: "Слух пройдет обо мне от Белых вод до Черных,/ Где Волга, Дон, Нева, с Рифея льет Урал".

Извините, дорогие читатели, я вас не загрузил? Я ведь говорю о вещах, о которых уже раз сто тысяч говорили школьные училки. Но я ведь к чему: я все пытаюсь понять: не это ли стихотворение цитирует Бродский? У него же есть стихотворение Aere Perennius, коего самое название - цитата из III, XXX. Да и вообще, когда о посмертной славе поэта идет речь, то это стихотворение просто очень хочется процитировать. Я думаю, что Бродский говорит "как хотел Гораций Флакк" чтобы напомнить о Памятнике Горация.

Так вот, Державин знал: Рим пал, а Гораций жив. Поэтому, он говорит, что его будут помнить "Доколь славянов род вселенна будет чтить", т.е., пока существует русский язык. Впрочем, латынь ведь тоже уже в общем не существует как живой язык. И Пушкин пишет в своем подражании: "Доколь в подлунном мире жив будет хоть один пиит", т.е., пока существует поэзия. Т.е., совсем уж вечно.

И Бродский, мне кажется, тоже самое имеет в виду: "Шум шагов и лиры звук будет помнить лес вокруг". Шум шагов и лиры звук - это (не очень-то характерные для Элиота) размеры поэзии, стопы ("И столетие мы лелеем еле слышный шелест шагов" Пушкина, конечно, из стихотворения Анны Ахматовой), и ее напев. Про лес вокруг сам Бродский комментировал, что это сумрачный лес Данте. Вместо географии какой-то страны, безродный космополит Бродский предлагает лес и дол, Эол, т.е., ветер, и каждый злак. Злак, я думаю, вырос из рифмы со словом Флакк и он очень хорошо вырос тут: всякая маленькая былинка этого дантовско-мандельштамовско-оденовского леса помнит шум шагов и лиры звук.

"Сам Эол" - это ветер. Он, мне кажется, возник здесь по ошибке. Автодидакт Бродский, видимо, прочитал у Горация:

Будет ведомо всем, что возвеличился
Сын страны, где шумит Ауфид стремительный,
Где безводный удел Давна - Апулия,

Эолийский напев в песнь италийскую
Перелив...

(пер. А. П. Семенова-Тян-Шанского)

И подумал, что Гораций ставит себе в заслугу то, что он схватил песню, которая витает в воздухе стараниями Эола, и перелил ее в италийские стихи. Воздух здесь к тому же получается опять-таки мандельштамовский, из "Нашедшего подкову" и из "Грифельной оды", тот самый "ворованный воздух", который сродни лесу, но только прозрачен.

У Горация-то речь не про Эола, а про Эолию, где писали лирическими размерами, которые Гораций и в самом деле привил для латинской поэзии. До него, конечно, тоже иногда появлялись такие размеры (напр., в известном переводе Катулла из Сапфо), но время от времени, то тут, то там. А Гораций сделал целую поэзию лирическими размерами.

А может быть, Бродский и не ошибся. Даже скорее всего не ошибся, на самом деле. Просто переосмыслил Горация. В самом деле, если это Эол, а не Эолия, если это "ворованный воздух", а не адаптация древней метрики, то ведь намного красивее выходит для современного поэта. В общем, классные стихи.


  • 1
для кого общие места, а мне очень интересно.

ты такой умный :))

круто, на самом деле :)

Спасибо, спасибо :-))) Как дела?

В общем-то, конечно, классные :-)
Спасибо, очень интересно было читать.
Я не имею возможности серьзено рассуждать на эту тему, но рискну предположить, что в данном случае "срабатывает" тот механизм бродского, который условно и можно назвать "переосмыслением": взрывание исходного текста, подрывание "репутации" нашей (культурной/текстовой) памяти - ну была там Эолия, недалеко и до Эола - и вообще это действительно в данном случае мощнее.
Я недавно думала над строками из стих. "Горение", которое часто "привязывают" к "Going to bed" Донна (скорее всего, небезосновательно): Пылай, полыхай, греши //захлебывайся собой//как менада пляши//с закушенную губой//Вой, трепещи, тряси//вволю плечом худым//Тот, кто вверху еси,//Да глотает твой дым!
Ошибся ли Бродский с формой "еси" (вместо "есть" для 3л.)? сказал ли он так, п.ч. это, м.б., "сильнее" создает впечатление такой стилизации искаженной?
Причем, конечно, в данном случае "подрывается" авторитетность нашей памяти о тексте молитвы: "иже еси на небесех"
Мне кажется, здесь дело не в том, что бродский ошибся (что неважно, по сути), а в том, что он обращется к Богу не своими словами (то есть и не своими помыслами), а текстом, "клочком" разорванной молитвы, еще и извращенной. Еси - потому что это как бы вставленный кусок, кусок, который не осмысляется, а механически служит обращением к Богу, т.к. в "исходном" тексте это слово и обозначает это обращение (зват. функция 2л.)
Собственно, потому и сказал кублановский, что это "самые страшне стоки в рус. поэзии" :-)
(простите, что так путанно выражаюсь, сложно лучше сформулировать)

Да, я понимаю Ваш ход мыслей: он мог и в самом деле ввести нарочито неправильную форму для того, чтобы получилась отсылка на Отче наш. Но получается, кстати, отсылка довольно-таки ироническая. Типа, в этом и смысл.

Но вот какое дело: Бродский формы глагола "быть" вообще путал все время. Я как-то раз об этом даже пост написал: http://sentjao.livejournal.com/3073.html

(Deleted comment)
Да я вовсе не говорю, что лучше знаю литературу, чем Бродский, смешно было бы. И в конце концов мне просто стало интересно, откуда взялось упоминание Горация, на что именно Бродский ссылается. А что в окружающем нас мире бывают леса, долины и злаки - это, в общем, понятно, как и то, что у Бродского здесь лес (и дол) - метафорические, литературные:

Шум шагов и лиры звук
будет помнить лес вокруг.

Он вряд ли имеет в виду лес в Архангельской области. Его собственные слова:

«Лес» заставляет насторожиться, «край» тоже. Поэзия — дама с огромной родословной, и каждое слово в ней практически заковано в аллюзии и ассоциации. С четырнадцатого века леса сильно попахивают selv’ой oscur’ой, и вы, вероятно, помните, куда завела эта selva автора «Божественной комедии». Во всяком случае, когда поэт двадцатого века начинает стихотворение с того, что он очутился на краю леса, в этом присутствует некоторый элемент опасности или по крайней мере легкий намек на нее. Край, вообще говоря, вещь достаточно острая.

Стихотворение "На смерть Т.С. Элиота" - это своего рода переосмысление стихотворения Одена "На смерть У.Б.Йейтса". И там Оден говорит:

"Now he is scattered among a hundred cities
And wholly given over to unfamiliar affections,
To find his happiness in another kind of wood"

Ясно, что это "лес другого рода" - отсылка к лесу Данте.

собственно, ведь бродский не был филологом, да? бродский был поэтом и непревзойденным специалистом в мировой поэзии.
мне кажется, не стоит сопоставлять, у кого "знания литературы" больше: это разные плоскости; разный тип людей; и разный тип мышления (и все-таки филолога делает филологом уж точно не хрестоматии!)

по поводу "рабочего инструмента художника" - полностью согласна.
:-)

>не очень-то характерные для Элиота

Irish poets, learn your trade,
Sing whatever is well made,
Scorn the sort now growing up
All out of shape from toe to top

на смерть Бродского в ряд встроился Хини

Ну, так это Йейтс, а Элиот все же редко писал метрические стихи, если вообще.
А "Оденеску" Хини я знаю.

Да, здорово, т.е., если я правильно понял, в одном слове и Эол, и Эолия. Как у Мандельштама сливаются (и проступают друг сквозь друга)Елена и Пенелопа.

Типа, "не Елена - другая"?

Память, если не гранит,

А как Вы считаете, в строках:

Томас Стернс, не бойся коз
Безопасен сенокос.
Память, если не гранит,
Одуванчик сохранит.

-Что именно сохраняется чем? Кажется, что память останется, если и не в граните, как памятнике, то в одуванчике. Или...?

Re: Память, если не гранит,

Я думаю, что "или". Коза не пожрет одуванчик и сенокос ему не повредит. Этот одуванчик - не совсем злак, от него хлеба нет, он, вроде бы, совершенно эфемерен: дунет Эол и летят его парашюты в воздухе. А однако он-то и сохранится, если не в гранитном памятнике, то в памятнике нерукотворном, который более стойкий, чем бронза, пирамиды или Александрийский столп.

(Deleted comment)
(Deleted comment)
  • 1